Легенда про деревню Гайна

Гайна так назвали из-за красивых березовых гаёв. Со всех сторон селение окружали ровненькие высокие-высокие деревья, которые, казалось, доставали до самого неба, даже тучам бежать мешали. А какой приют был для птиц! Могло показаться, что здесь раскинулся райский уголок — так громко и неповторимо пели божественные создания. Вот в этих местах, говорят, некогда и построил некий странник себе хижину. С течением времени к нему другие люди стали присоединяться и образовалось древнее поселение.

А название уже была заранее подготовлено. Раз в роще поселились, то и назвали Гайна, чтобы голову не ломать и чего-нибудь замысловатого не выдумывать. Но существует и другое предание, пожалуй, ещё более древнее.

В этих местах, в густых и непролазнох лесах водилось множество зверей. А от них, конечно же, не одна польза. Довольно часто те лесные звери и на людей набрасывались, поджидали их, словно злостные враги, терпеливо в засадах. Ползли слухи, что-то девушку порвали волки, когда она с поля возвращалась, заработавшись чуть позже обычного, то крестьянина медведь насмерть задавил, когда тот в лес по дрова поехал. Но больше всего страдали дети. Звери, видимо, понимали, что с маленькими им справляться гораздо проще, чем со взрослыми, поэтому и выбирали их в жертвы чаще всего. Однажды вот что случилось.

Здесь, где сейчас стоит деревня, стояло в те седые годы лишь несколько хижин. Семьи были большие, но это характерная черта всех почти без исключения крестьянских семей того времени. Скотину свою пас не каждый по отдельности, а договаривались и делали это по очереди. Таким образом несколько дней можно было спокойно заниматься другими хозяйственными делами, зная, что животное твоё ухоженно и будет во время пригнано домой. От каждой семьи отправляли пастуха.

В одной семье самым старшим из детей был мальчик Михалко. Очень хотелось родителям, чтобы он стал помогать быстрее, сделался их опорой, но мальчик рос маленьким и болезненным. Слабенький слишком был. Его сверстники отцам своим уже по грудь были, а этот, словно его чем привязали, так и не рос выше. Отец, случалось, терпит, терпит, а потом и спросит:

Ну что же это с тобой, сынок? Другие вон уже пахать скоро сами будут, а ты у меня только гусей пасти и горазд. Когда уже мне от тебя поддержка какая будет? Эх, жизнь, жизнь, и почему мне так не везет? Стараемся, Стараемся, а все на одном месте топчемся. Мать твоя трудолюбивая и детей у нас много, но ещё маленькие все, как тот горох в горошине, друг друга не поднимет, чтобы понести. На тебя вся моя надежда была, а тут… — и склонит скорбно голову, вот-вот, кажется, с отчаяния слезу пустит.

Увидев такие дела, мать обычно вмешивалась:

Чего же ты так убиваешься? Не все так у нас плохо, как ты думаешь. Подожди год-другой, ничего, что Михалко маленький росточком, но ведь он никогда не отказывался работать. Сам посмотри: где мы — там и он. Может, у него ещё силы не хватает, может, он и рад сделать, да не умеет, а ты сразу так парня коришь. Зачем так делать? Посмотри, уже и остальные дети подрастают. Пройдет лет сколько — и мы с тобой только посиживать будем и командовать, куда которому идти, что делать. Зачем же сына так обижать? Не надо так больше говорить. Он уже все понимает и может когда-то обидеться. Чтобы потом чего худого себе не сделал.

Услышит такие слова сам Михалко и легче ему станет от того, что мама вступается, а с другой стороны и труднее, ведь он же ни в чем не виноват. Побежит тогда мальчик из дома, спрячется куда-нибудь и сидит там, слезы глотая. Долго ищут его потом родные, ведь на голос он не отзывается. А если найдут и приведут в дом, отец тогда начинает словно извиняться:

Чего ж ты, дурачок, так обиделся? Это же я не на тебя кричал или говорил что-то плохое, я сам себе жаловался, наболело на душе. Разве ты не понимаешь меня, сыночек?

Понимаю, папаша, — отвечал малый и заливался уже вслух слезами.

Однажды, когда очередь гнать коров и овец в поле выпала как раз Михалковым родителям, а им нужно было ещё ехать на дальний луг за сеном. Запрягли сразу трех лошадок в возы, чтобы забрать весь стог и поздно вечером вернуться домой. И отец говорит, обращаясь к Михалке:

Ну, сыночек, завтра с раннего утра погони коров в поле. Смотри же, родной, сам ты ещё не пас, а только с сестричкой, так и веселее и смелее было. Она хоть и меньше тебя, но ведь все равно помогала. Здесь же смотри, братка, чтобы ничего худого не случилось, как мы тогда с людьми рассчитываться будем, как им в глаза глянешь? Если что случится, то кричи, может кто услышит и на помощь придет. Но это я сказал на крайний случай. А так не переживай, не волнуйся, все будет хорошо. Вечером коров домой пригонишь, а в скоро и мы с сеном на подворье приедем. Сестренку твою с собой берем, чтобы третьей лошадкой управляла. Смотри же, сынка, на тебя вся моя надежда, ты же у меня за главного помощника всегда был и сейчас остаешься.

Ладно, папаша, не волнуйся. Я все сделаю как надо. Скот буду сторожить, даже не присяду. Не переживайте и вы с мамой. Дома буду вас ждать.

Так вечером поговорили отец с сыном, а с раннего утра поехали родители за сеном, а Михалко скот погнал пасти.

Ничего не предвещало беды. Спокойно, тихо все было, только птицы в небе заливались-щебетали да ветерок качал верхушки деревьев, которые стояли сплошной стеной. Мальчик все время смотрел за стадом и думал, что скоро закончится этот день и его будут благодарить дома родные за то, что он так их выручил в трудный момент. Уже солнышко за полдень перевалило, стало вечереть. Михалко радовался и повернул скот в направлении к дому. Стадо должно было пройти через небольшую дубраву. Вот тут и случилась беда. Когда прогнал пастушок скот через нее и начал смотреть, все ли коровы и овцы на месте, то испуганно увидел, что самой крупной овцы не хватает. Бросался и туда, и сюда. Только бы остальное стадо не разбрелось в разные стороны. Кричит бедолага, плачет, но что ты сделаешь, если никто не слышит и прийти на помощь не может. Уплакался так паренёк, что уже и кричать сил не было, только хлюпает носом да слезы грязным рукавом вытирает. Решил, что стадо домой подгонит, а сам вернется овцу потерянную искать. Так и сделал. Оббежал все кустарники, всю дубраву — нигде овцы не было. Вдруг слышит совсем в другом месте что-то похожее на овцу отозвалось. Он туда, а крик уже доносится из другого места. Знал бы он, что это старая волчица его кружила. Волки умеют и человеческим, и голосами всяких животных кричать, если понадобится. А Михалко с радостью бежал на крик и ничего там не находил. Вертелся, вертелся и заблудился окончательно. А уже и темно стало. А в лесу же совсем — хоть глаз выколи.

Сел Михалко на пенек и заплакал. Что ему теперь делать оставалось? Домой идти боялся. И как выйти — не знал. Уснул бедняжка и даже не слышал, как к нему волчица с волчатами выбралась.

Только через несколько недель, совсем случайно, кто-то из хуторян напоролся на то место. Там одежды куски валялись, сумку порванную нашли. Неподалеку от дома все случилось.

Родители очень по сыну убивались. Плакали-рыдали, мать волосы на себе рвала и все повторяла:

— Чтобы же кто знал, что эта гайня за тобою следила. Чтобы же кто до такого додуматься мог, поехали бы мы за тем сеном, чтобы оно сгорело… Ой, гайня эта, что она нам наделала…

Так и осталось название Гайня, а потом уже немного переиначилось и стало — Гайна.

Комментарии

 
# 29.05.2010 08:15
Спасибо за интересную статью. Моя фамилия Гайна.
Ответить
 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Главная страница - Логойский район - Легенды - Легенда про деревню Гайна