Хатынь. А что же было на самом деле?

В 1936 году в Берлине проходили Олимпийские игры. Первым олимпийским чемпионом на этих играх стал немецкий атлет — толкатель ядра Ганс Вельке. Он не только стал чемпионом, и не только установил мировой рекорд, но и стал первым немцем, завоевавшим золотую олимпийскую медаль в легкой атлетике.

Газеты Германии на все лады прославляли Вельке и видели в нем символ новой, арийской легкой атлетики в которой не будет места неграм, азиатам и прочим, по их мнению, человекообразным. Дальнейший ход Олимпиады, показал, однако, что чернокожих спортсменов рано списывать со счетов. Героем Олимпиады стал чернокожий американец Джесси Оуэнс, завоевавший 4 золотые медали все в той же злосчастной легкой атлетике. Больше чем все немецкие легкоатлеты вместе взятые.

Спустя семь лет, утром 22 марта 1943 года в далекой от Берлина оккупированной Белоруссии на перекрестке Плещеницы-Логойск-Козыри-Хатынь партизаны отряда «Мститель» обстреляли легковую машину в которой ехал командир одной из рот 118 полицейского батальона гауптман Ганс Вельке. Вместе с бывшим легкоатлетом были убиты еще несколько полицейских-украинцев. Устроившие засаду партизаны отступили. Полицаи 118 батальона вызвали на подмогу спецбатальон штурмбанфюрера Оскара Дирлевангера. Пока спецбатальон ехал из Логойска, полицаи арестовали, а через некоторое время расстреляли группу местных жителей — лесорубов. К вечеру 22 марта, каратели по следам партизан вышли к деревеньке Хатынь, которую и сожгли вместе со всеми ее жителями. Командовал расправой бывший кадровый старший лейтенант Красной Армии, а к тому времени начальник штаба 118 полицейского батальона Григорий Васюра.

Григорий Васюра

Долгое время после войны на месте где когда-то была деревенька Хатынь стоял одинокий деревянный обелиск с красной звездой, потом скромный гипсовый памятник. В 60-х было принято решение возвести на месте Хатыни мемориальный комплекс. Открытие комплекса состоялось в 1969 году. Мемориал посещали пионеры и солдаты, иностранные дипломаты и главы государств. Мы с семьей были в Белоруссии в 81-м, и меня, совсем еще ребенка родители привезли в Хатынь, и, признаться, впечатления от этого посещения у меня остались на всю жизнь.

И все эти годы, не особо далеко от белорусских лесов, в достатке и почете, ни от кого не скрываясь жил Григорий Никитович Васюра. Работал заместителем директора совхоза «Великодымерский» Броварского района Киевской области, имел дом, был регулярно награждаем почетными грамотами за различные успехи, слыл в районе авторитетным начальником и крепким хозяйственником. Каждый год на 9 мая поздравляли ветерана Васюру пионеры, а Киевское военное училище связи даже записало своего довоенного выпускника в почетные курсанты. Существовало у Васюры в биографии одно пятно. Был он судим, но за что уже давно никто не помнил. А осудили Васюру сразу после войны, когда он попал в руки компетентных органов и рассказал о том как воевал с немцами, как тяжело контуженным попал в плен, как не вынес ужасов лагеря для военнопленных и пошел к немцам служить. Но умолчал бывший лейтенант и о своем знакомстве с олимпийским чемпионом, и о Бабьем Яре, где начинал свою трудовую деятельность на благо рейха, и о Хатыни. Получил Васюра свой срок, но даже и его не отсидел — вышел по амнистии (в честь 10-летия Победы).

До реальных заслуг бывшего карателя докопались лишь в середине 80-х. В 1986-м году в Минске Григорий Васюра был осужден. В 1987 году его расстреляли. Никаких публикаций о процессе в советской прессе того времени не было.
В качестве эпилога:

Из журнала боевых действий партизанского отряда «Мститель»:

22.03.43 г. Находившиеся в засаде на шоссе Логойск -Плещеницы первая и третья роты уничтожили легковую машину, убито два жандармских офицера, несколько полицейских ранено. После отхода с места засады роты расположились в д. Хатынь Плещеницкого района, где были окружены немцами и полицейскими. При выходе из окружения потеряли убитыми три человека, четверо — ранено. После боя фашисты сожгли д. Хатынь.

Командир отряда А. Морозов, начальник штаба С. Прочко:

«Окружному начальнику СС и полиции Борисовского района. Доношу следующее: 22.03.43 между Плещеницами и Логойском бандами была разрушена телефонная связь. Для охраны восстановительной команды и возможной расчистки завалов на дороге в 9.30 были направлены 2 взвода первой роты 118-го полицейского батальона под командованием гауптмана охранной полиции Х. Вёльке.

Примерно в 600 м за д. Большая Губа им встретились рабочие, которые заготавливали лес. На вопрос, не видели ли они бандитов, последние ответили отрицательно. Когда же отряд проехал еще 300 м, он подвергся с востока сильному пулеметному и оружейному обстрелу. В завязавшемся бою пали гауптман Вёльке и трое украинских полицейских, еще двое полицейских были ранены. После короткой, но ожесточенной перестрелки противник отошел в восточном направлении (на Хатынь), забрав убитых и раненых.

После этого командир взвода бой прекратил, т. к. для продолжения акции собственных сил было недостаточно. На обратном пути упомянутые выше лесозаготовители были арестованы, т. к. возникло подозрение, что они пособничали противнику. Несколько севернее Б. Губы часть захваченных рабочих пыталась бежать. При этом нашим огнем были убиты 23 человека. Остальные арестованные доставлены на допрос в жандармерию в Плещеницы. Но т. к. их вину не удалось доказать, они были освобождены.

Для преследования отошедшего противника были направлены более крупные силы, в т. ч. подразделения батальона СС Дирлевангера. Противник тем временем отошел к д. Хатынь, известной своим дружелюбием к бандитам. Деревня была окружена и атакована со всех сторон. Противник при этом оказал упорное сопротивление и вел огонь из всех домов, так что пришлось применить тяжелое оружие — противотанковые пушки и тяжелые минометы.

В ходе боевых действий наряду с 34 бандитами убито много жителей села. Часть из них погибла в пламени.»

12.04.43 г.

Из показаний Степана Сахно:

— Хорошо помню тот день. Утром мы получили приказ выехать в сторону Логойска и устранить повреждение на телефонной линии. Командир первой роты Вёльке вместе с ординарцем и двумя полицейскими ехал в легковой машине, мы — на двух грузовиках. Когда подъезжали к Большой Губе, из леса неожиданно ударили из пулеметов и автоматов по оторвавшейся от нас легковушке. Мы бросились в кювет, залегли и открыли ответный огонь. Перестрелка продолжалась всего несколько минут, партизаны, видимо, сразу отошли. Легковушка была изрешечена пулями, Вёльке и двое полицейских убиты, несколько — ранены. Мы быстро наладили связь, доложили о случившемся своему начальству в Плещеницах, потом позвонили в Логойск, где дислоцировался эсэсовский батальон Дирлевангера. Получили приказ задержать лесорубов, которые работали неподалеку,- возникло якобы подозрение об их связях с партизанами.

Лакуста со своим отделением погнал их в Плещеницы. Когда на дороге показались машины — это к нам спешили основные силы батальона,- люди бросились врассыпную. Им, конечно, не дали уйти: более 20 человек были убиты, многие — ранены.

Вместе с эсэсовцами прочесали лес, нашли место партизанской засады. Там валялось около сотни гильз. Затем цепью двинулись на восток, к Хатыни.

Показания Остапа Кнапа:

— После того, как мы окружили деревню, через переводчика Луковича по цепочке пришло распоряжение выводить из домов людей и конвоировать их на окраину села к сараю. Выполняли эту работу и эсэсовцы, и наши полицейские. Всех жителей, включая стариков и детей, затолкали в сарай, обложили его соломой. Перед запертыми воротами установили станковый пулемет, за которым, я хорошо помню, лежал Катрюк. Поджигали крышу сарая, а также солому Лукович и какой-то немец.

Через несколько минут под напором людей дверь рухнула, они стали выбегать из сарая. Прозвучала команда: «Огонь!» Стреляли все, кто был в оцеплении: и наши, и эсэсовцы. Стрелял по сараю и я.

Вопрос: Сколько немцев участвовало в этой акции?

Ответ: Кроме нашего батальона в Хатыни было около 100 эсэсовцев, которые приехали из Логойска на крытых машинах и мотоциклах. Они вместе с полицейскими поджигали дома и надворные постройки.

Из показаний Тимофея Топчия:

— На месте гибели Вёльке у Большой Губы (говорят, там теперь ресторан «Партизанский бор» стоит) мне бросилось в глаза множество людей в длинных черных плащах. Тут же стояло 6 или 7 крытых машин и несколько мотоциклов. Потом мне сказали, что это эсэсовцы из батальона Дирлевангера. Было их около роты.

Когда вышли к Хатыни, увидели, что из деревни убегают какие-то люди. Нашему пулеметному расчету дали команду стрелять по убегавшим. Первый номер расчета Щербань открыл огонь, но прицел был поставлен неправильно, и пули не настигали беглецов. Мелешко оттолкнул его в сторону и сам лег за пулемет. Убил ли он кого, не знаю, мы не проверяли.

Все дома в деревне, прежде чем сжечь, разграбили: забрали более-менее ценные вещи, продукты и скот. Тащили все подряд — и мы, и немцы.

Из показаний Ивана Петричука:

— Мой пост был метрах в 50 от сарая, который охранял наш взвод и немцы с автоматами. Я хорошо видел, как из огня выбежал мальчик лет шести, одежда на нем пылала. Он сделал всего несколько шагов и упал, сраженный пулей. Стрелял в него кто-то из офицеров, которые большой группой стояли в той стороне. Может, это был Кёрнер, а может, и Васюра.

Не знаю, много ли было в сарае детей. Когда мы уходили из деревни, он уже догорал, живых людей в нем не было — дымились только обгоревшие трупы, большие и маленькие. Эта картина была ужасной. Я должен подчеркнуть, что деревню сожгли немцы, приехавшие из Логойска, а мы им только помогали. Правда, грабили мы ее вместе. Помню, что из Хатыни в батальон привели 15 коров.

По материалам